Король идёт на Вы. Кофейная гуща - Дмитрий Чулкин

– Тут и понимать нечего. Теперь нужны виноватые. А кто у нас в Византии виноватые? Ну ясно кто. Те, кто, работая по заданию американской разведки, саботировал важнейшие исследования. А может, ты еще и еврей? Пока, Миша. Езжай в свой Израиль, пока можешь.

Я поправил перо на шляпе и вышел во тьму и вонь московского вечернего подъезда.

Морская свинья Бочка заверещала и выпрыгнула из домика. Морская свинья Иероним бросился за ней. Они оба оказались на полу, где за ними немедленно стал гоняться сторожевой пес Микки. Вот так и люди, подобно морским свинкам, в погоне за призрачным счастьем подвергают опасности и самих себя, и тех, кто их любит.

Сон

Как-то раз встретились Платон и Аристотель. Они, хоть и были связаны взаимным уважением, не любили друг друга.

Аристотель, завидев вдалеке Платона, приподнял свои одежды и побежал к нему навстречу, мерзко хихикая.

Тучный Платон, увидав, что на него несется худенький Аристотель, набрал горсть земли и кинул ее в лицо будущему воспитателю Александра Македонского.

Но, увидев, что промахнулся, кинулся прочь.

Аристотель же, догнав Платона, поставил ему подножку, в результате чего Платон упал в грязь.

С тех пор и говорят, что Аристотель – это Платон, смешанный с грязью.

Мы с Аней сидели за столом и пытались приготовить на всех салат. За окном моросил мелкий майский дождик, в камине уютно потрескивал огонь.

Аня была одета в домашний халатик с зелеными розами на черном фоне. Она резала лук, и поэтому ей очень хотелось плакать.

Каждый раз, бросая взгляд на ее лицо, я испытывал странное чувство, какое бывает на закате. Это чувство говорит нам, что мы запомним происходящее на всю жизнь и будем потом горько сожалеть о том, что оно ушло. Горечь эта, впрочем, будет смягчаться тем фактом, что это все-таки когда-то было.

Я сказал Ане:

– У каждого из нас есть такие воспоминания, которые разрывают нам душу.

Она посмотрела на меня полными слез глазами и улыбнулась.

– Ты что, решил, что сейчас надо сказать какую-нибудь банальную фразу?

Я хотел ей ответить что-то, но в этот момент на кухню ворвалась Нина В. и сказала Ане:

– Не обращай внимания. Он вечно говорит всякие общеизвестные вещи с таким видом, будто открывает миру страшную тайну.

Сказав это, Нина щелкнула фотоаппаратом и вышла из кухни навсегда. «Интересно, – подумал я, – она что, стояла под дверью и подслушивала?»

– Так вот, – продолжил я торжественно. – Когда-то давно я был близко знаком с одной девушкой. Просыпаясь по утрам, она включала мне песню Гребенщикова «Ты нужна мне».

Уже прошло много лет с тех пор, как мы и слова друг другу не сказали, а песня все еще рвет мою душу на части.

Аня порезала палец, и мне пришлось заткнуться и целовать ее. «В чем-то, – подумал я, – Нина бывает права».

Александру стало противно. Он сидел на дереве и покачивал своими ковбойскими сапогами. Уже минута, как он закончил петь одну из оперных арий, а ему до сих пор никто не выразил своего восхищения, кроме Дмитрия Александровича, который специально за этим бегал по лесу с микрофоном и телеоператором. «Дима, – подумал певец, – не считается. Он готов любой какашке свое восхищение высказывать и дифирамбы петь».

Но наконец восхищенные поклонники добежали до дерева, на котором сидел великий тенор, и стали выражать свое восхищение. «Хе-хе», – радостно подумал Александр.

Когда-то наш лес был совсем маленьким. Мы и сами были не очень-то велики, но это нас не смущало, потому как никого больше нас поблизости не было.

Лес рос и постепенно захватил те области, которые были заселены гигантами.

Встретив первых гигантов, мы испытали шок. Казалось, гиганты во всем превосходили нас. Они бегали быстрее, они лучше пели и были более веселы. Но самое главное, у них были зеленые зубы. Наши женщины смотрели на гигантов с восхищением, и мы не могли этого не замечать.

Мы и сами восхищались ими против своей воли. Ведь всем было известно, что чем зеленее у мужчины зубы, тем больше удовольствия он способен доставить женщине при поцелуе. Зелень зуба – признак мужской мощи.

Но воля наша оказалась достаточно сильна, и путем тяжких алхимических усилий мы переплавили свое восхищение и зависть к зеленым зубам в ненависть и презрение.

Мы стали считать, что гиганты глупы и жестоки. Что они ленивы и неспособны на высокие чувства. Что зелень их зубов не ценнее зелени листвы на деревьях.

Спустя некоторое время мы вообще перестали считать гигантов людьми. Таким образом нам удалось на некоторое время избавиться от чувства неполноценности, охватившего весь наш род.

Алексей сказал сказал Илье:

– Я очень хорошо умею решать квадратное уравнение и объяснять произошедшие события. На этом основании я буду говорить тебе, как ты должен жить.

Петр сказал Илье:

– Я написал пару книжек о том, что в далеком прошлом некое существо поручило мне управлять тобой, чтобы после твоей смерти тебе не стало хуже, чем сейчас. Поэтому ты должен во всем меня слушаться.

Иннокентий сказал Илье:

– Я буду брать у тебя твои деньги, еду, женщин и детей, обещая взамен защиту от таких же, как я. Поэтому ты во всем должен слушаться только меня.

Антон сказал Илье:

– Я умею сказать то, что тебе хочется слышать, так, чтобы ты подумал, что мне нужно того же, что и тебе. Поэтому ты во всем будешь слушаться меня.

Илья внимательно выслушал всех говоривших, схватил погремушку и сказал «Агу». Чего ж вы еще хотите от годовалого малыша?

Глава 7

Весна подходила к концу. Май заигрывал с людьми, то заставляя их скидывать одежду, то обдувая их холодным пронизывающим ветром с дождем.

Мне же он отравлял жизнь днем, делая квартиру душной, а мое существование потным и липким спустя уже пятнадцать минут после душа. Холодные обманки мая не помогали мне, так как здание не успевало отдать накопленное тепло никому, кроме населяющих его людей.

Король не появлялся уже две недели, и я думал иногда, что он и в самом деле был не более чем моей галлюцинацией. Кто он и что он, более не интересовало меня. «Что толку, – думал я, – в знании механизма функционирования собственной памяти? Главное, что эта память есть и иногда пользование ею доставляет удовольствие».

То же и с королем. Если он помогает мне жить и делает мою жизнь более интересной, зачем мне знать, чем он на самом деле является?

Сначала, когда король исчез, я почувствовал облегчение. Я всегда был одиночкой, и меня тяготило почти что постоянное присутствие другого человека, тем более мужского пола, тем более старше меня. Тем более такого высокого.

Король вообще иногда вызывал у меня воспаление комплекса неполноценности. Помимо высокого роста, он обладал глубоким низким голосом и вальяжными манерами. Словом, всем, что соответствовало моим представлениям о том, каким хотят видеть мужчину женщины.

Как же Николай Германович добился того, что он стал самым главным человеком в России? Все просто: Николай Германович был очень талантлив.

Естественным следствием было то, что его никто не понимал.

В детстве Николай Германович, а тогда просто Коля, был очень замкнутым мальчиком. Даже его родная мама не могла, бывало, и слова из него вытянуть.

Это, однако, не мешало ей любить Колю более всего на свете и беспокоиться о нем более всего на свете.

До рождения Коли его мама, Зинаида Михайловна, была атеисткой в самом строгом понимании этого слова, несмотря на то, что сама происходила их семьи, в которой фанатичная вера в Аллаха была чем-то вроде семейной традиции.

Однако незадолго до появления на свет Николая Германовича с атеизмом его родителей было покончено. Дедушки и бабушки настояли на том, чтобы Коле сделали обрезание, а его родители стали петь в местном мусульманском хоре.

Его дед любил повторять, что «даже на небе у них все схвачено».

Несмотря на то что Николай Германович был талантлив, его школьные успехи едва-едва позволяли его родителям гордиться сыном.

Гораздо больших успехов Николай Германович достиг в общении с Аллахом.

Аллах сразу заприметил Колю среди всех остальных младенцев мужеского пола, родившихся на свет в ту минуту. Когда Аллах впервые подошел к колыбели младенца, он услышал ангельское пение и ощутил чудное благоухание.

Аллах сразу подумал тогда, что он нашел подходящего человека на должность начальника России.

Когда Коля пошел в школу, Аллах принялся за его обучение. К пятому классу Николай Германович уже умел делать все, что полагается приличному святому дервишу, и даже чуть-чуть больше.

В частности, ему совсем были не нужны вши для того, чтобы левитировать, а невидимым он мог стать в мгновение ока.